Страничка практикующего психотерапевта

Психологическая помощь в Краснодаре

Лечение тревожных и депрессивных расстройств

Личные и семейные проблемы

Неврозы и психосоматические расстройства

Кризисные и стрессовые состояния

Психотерапевт Павел Еремеев

За шкирку к счастью

                                  Отстаньте от меня, "правильные люди"!

                                         Статус в социальной сети

Есть такое описательное понятие стиля работы с людьми - директивный подход. В принципе, понятие это достаточно широкое и распространяется на самые разные сферы человеческой жизни. Это может проявиться и в организации работы какого-нибудь предприятия,  и в управлении более масштабными образованиями, и в любой другой сфере, где есть отношения между людьми. Психотерапия и психологическая помощь тут, разумеется, не станет исключением. Прямой, исключающий сомнения в своей правильности подход, содержащий ясные простые указания на тему того, что нужно и что не нужно. Что полезно и что не полезно. В какую сторону лучше в жизни двигаться, а в какую совсем не желательно. У психотерапевта или психолога есть какое-то определенное и конкретное понимание, как именно его пациент должен выходить из жизненной трудности или справляться с симптомом. 

В мире боевых искусств говорят: "Побеждает не единоборство, побеждает мастер". Наверное, и здесь тоже есть что-то такое. Попросту все люди разные, с разными личностными чертами и своеобразием, и специалисты тут тоже не исключение. Кому-то просто самим жизненным развитием и историей суждено быть директивным, и в этом есть свои сильные стороны. Многие пациенты, когда чувствуют, что для них есть уже готовая структура смыслов, понятная последовательность действий, испытывают значительное облегчение - снижается тревога именно из-за того, что можно, наконец, на время кому-то доверить себя и сбросить груз ответственности за свои проблемы. Определенность всегда рождает спокойствие. Философ Витгенштейн на эту тему выражался примерно так: "Лучше следовать ошибочной системе развития, чем не следовать вообще никакой". Это довольно свойственно человеческой природе, и никто не вправе ставить это кому-то в открытый упрек.

Интересно другое. Все больше и больше людей начинают без всякого прямого воздействия каких-либо врачей, психологов или духовных учителей относиться директивно к самим себе. Сама культура общества осуждает и всячески старается исключить любые отклонения от условной нормы. Любое отклонение от хорошего самочувствия или несоответствие неким стандартам существования в социуме расценивается как неправильное, как проявление болезни или морального краха. Как говорила одна пациентка на первой встрече, когда формулировала свои ожидания от психотерапии: "Мне хочется стать более продуктивной".

Колесо жизни вращается, жизнь не стоит на месте, жизнь идет вперед, и многим очень не хочется потерять некий средний темп, выпасть из общего процесса, почувствовать или, еще чего хуже, дать увидеть окружающим, что с тобой что-то не так.  У каждого свой список таких потайных слабостей: кто-то в ужасе от своих внезапно возникших панических атак, и уже катастрофически фантазирует о том, что "сходит с ума", "пойдет по наклонной", "уволят с работы", "не смогу справляться" и т. д. Кто-то не понимает, отчего последнее время снизилось настроение и не радуют прежде вдохновлявшие занятия в жизни. А кто-то и просто в иной ситуации даже заплакать наедине с собой себе не позволяет, потому что с детства усвоил, что это "явный признак слабости".  Список, разумеется, далеко не полный.

Все это трактуется людьми как признаки собственной несостоятельности в чем-то, несчастья. И, понятное дело, от такой несостоятельности нужно срочно избавляться. И, вот, именно в этом моменте человек, привыкший к себе относиться директивно, командным тоном, не особо вдаваясь в подробности того, что с ним происходит, начинает делать самое для себя доступное. Он начинает себя заставлять. Натуральным образом пытаясь втянуть самого себя за шкирку к счастью. Как это часто делают родители со своими упирающимися детьми, когда им срочно надо тех куда-то отвести. Просто берут за шкирку и тащат. И тогда человек, у которого впервые возникли панические атаки, пережив первый шок и найдя в себе силы мобилизоваться, начинает усиленно с собой бороться. Начинает предпринимать множество усилий, чтобы этого с ним больше не произошло. И, по какому-то несчастливому совпадению, чем больше старается, чтобы этого не произошло, тем чаще это с ним начинает происходить. И тогда тот, кто, вдруг, стал не весел и потерял интерес и вдохновение ко многим сторонам жизни, начинает предпринимать усилия "чтобы собраться и как-то взять в себя в руки". И это "взять себя в руки" тоже, как правило, означает заставить. И такой способ тоже редко бывает успешным, потому что человек, зачастую, делая все это, переступая через себя, чувствует фоном некоторую фальшь и вынужденность всех своих начинаний. И становится, зачастую, от такого взятия себя в руки" не лучше, а хуже. В большей степени от того, что то, что с этими людьми происходит, имеет какие-то корни в их бессознательном, в их внутреннем мире. И для этих панических атак, и для апатии есть какие-то внутренние предпосылки, чуть более глубокие, чем обычная повседневность,  причины. Что-то пошло не так, что-то начало внутри меняться, происходить. И люди не пытаются обратиться к себе, чтобы исследовать это, чтобы понять, что с ними творится внутри, чтобы, наконец, начать слушать и прислушиваться к себе,  а начинают разворачивать вынужденную деятельность по приведению себя к стандартам нормы - "прийти в чувство", "взять себя в руки". А, вот, для этой деятельности внутренних причин в такой ситуации особо и нет. Причины эти, большей частью, внешние. Как там говорилось - "Есть такое слово "надо"!". Вот надо и все тут.

К слову, по такому же механизму часто развиваются и нарушения засыпания, и многие виды эректильной дисфункции. Потому что "НАДО!. А раз надо - за шкирку себя, и вперед, к счастью! Надо обязательно именно сейчас заснуть, потому что завтра важное событие/работа/что-то еще катастрофически важным сейчас кажущееся. И надо: надо быть бодрым, надо быть подготовленным. Продуктивным, опять же, как выше уже упоминалось. И вот это "надо" крутится и крутится в сознании, не давая ему расслабиться и перейти в режим сна. Вернее, если проще, сам себе человек не дает, конечно. Надо непременно произвести на эту женщину колоссальное эротическое впечатление! Надо показать ей, кто лучший в постели, надо не ударить в грязь лицом, надо быть на высоте, надо быть долгим и томительным, как в кино, надо, надо, надо... И незаметно уже, что сконцентрировался за всеми этими "надо" не на ней, а на себе. Но на себе не так, чтобы в себя вчувствоваться - а хочу ли я вообще с ней быть? А есть ли между нами что-то, действительно вспыхнувшее? Мое ли это глубинное желание сейчас или как в песне про советских героев спорта: "..И мы должны всем рекордам наши гордые дать имена!.."? А на себе, как на ком-то, кто сдает некий важный экзамен перед уважаемой оценочной комиссией и не имеет права на ошибку. Недавно прочитал у Ролло Мэя, одного из основателей экзистенциальной терапии, мысль о том, что прекрасный любовник - это потенциальный импотент. Притупляет свои чувства, чтобы показать себя с лучшей стороны. К интимности относится как к выступлению. Себя воспринимает как машину, которую нужно как следует наладить перед выступлением. И в результате все больше и больше теряет чувства в интимности.

А тенденция все та же - нужно тащить себя за шкирку к счастью. Или, вот, застенчивые люди. Как уже только их не пытались отредактировать и привести в соответствие с неписаными стандартами коммуникабельности. В некоторых учреждениях такие стандарты даже оцениваются как один из показателей успешности сотрудника, и от этого зависит его продвижение в иерархии фирмы и уровень доходов. Представить себе только, специалист по программному обеспечению, человек, для которого часто характерен мир, в котором он значительную часть времени погружен в себя, но должен-таки по стандартам быть коммуникабельным и ширить свои социальные связи. И есть множество довольно успешных тренингов, на которых теми или иными действенными методами можно фактически заставить человека выйти из своей капсулы и начать общаться все больше и больше. И в части случаев это становится для человека хорошо. И это, как правило, связано с тем, что  еще до всех тренингов уже прошел внутри себя значительную часть пути к открытости людям. А тренинг для него стал просто своего рода инициацией, неким посвящением. А в довольно большой части случаев получается так, что за сильным раскачиванием маятника извне в сторону коммуникабельности, что вызывает эффект временной активизации, потом идет резкий возврат к замкнутости даже большей, чем была до этого. Потому что для замкнутости, застенчивости и нерешительности глубинные личностные причины были, и они были тем, из чего в том числе состоит человек внутри. А для резкого выхода наружу, к людям, причины оказались, опять же, больше внешними. И просуществовало это недолго. И здесь то же желание отнестись к себе, как к предмету, который нужно к счастью тащить за шкирку.

Статус из социальных сетей здесь в качестве эпиграфа взят неслучайно. На каждого из нас в каждый момент нашей жизни оказывается значительное социальное давление. Для каждого готов вот этот усредненный образ нормального или "правильного" человека. И в каждом из нас живет противодействие этому усреднению и попыткам подогнать под некие единые для всех "стандарты". Потому что каждый из нас внутренне неповторим. И путь в жизни, и способ проживания жизни у каждого из нас свой. И если в каждой жизненной трудности или кризисном переживании отказывать себе в том, чтобы проживать, пере-живать, прислушиваясь к себе, стараясь что-то наладить и выровнять, но поступая и проявляя себя в созвучии именно с собой, с глубоким, с искренним, а не сразу хватая себя волевым рациональным до мозга костей "правильным" усилием за шкирку , можно в итоге однажды столкнуться с потерей собственных смыслов, собственных желаний, побуждений. В конечном счете, с потерей себя. Когда есть только стандартная внешняя правильная, но маска, которую по инерции человек просто продолжает день за днем на себя надевать.


Сопротивление в понимании экзистенциальной терапии

Одним из значимых и загадочных, на первый взгляд, факторов, оказывающих влияние на ход психотерапии, является сопротивление. Понятие, которое ввел в обиход Фрейд, когда описал, что у пациентов, приходящих на терапию, одновременно с желанием измениться и получить для себя какой-то хороший результат присутствует и неистовое сопротивление всем попытками психотерапевта в этом ему помочь. Именно Фрейд дал сопротивлению и работе с ним значительное и важное место в самом процессе психотерапии.

В разных модальностях психотерапии существуют не только разные методы работы с сопротивлением, но  совершенно разное понимание того, что это вообще такое. В самом начале профессионального пути, будучи на одной из обучающих программ, пришлось столкнуться  и с таким пониманием, что никакого сопротивления не существует вообще. Что сопротивлением называют реакцию пациента на ошибки психотерапевта. Нужно разбираться в себе, что ты делаешь, и стараться этих ошибок не делать. Тогда и реакции сопротивления не будет тоже. С одной стороны, такой подход подкупает изначально большим чувством личной ответственности. Занимайся собой, развивай себя как профессионала, и будет тебе счастье. Но, как показывает жизненный опыт, не все в жизни может зависеть только от нас. С этим подходом к работе, можно, скорее заработать невроз, если свято верить в то, что все реакции пациента, которые отдаляют его от хорошего решения, являются целиком следствием ошибок психотерапевта. Чтобы верить в это, нужно, наверное, чувствовать себя совсем уж грандиозным.

Простой пример. Пациентка приходит на сессию на 20 минут раньше своего времени. Стучит, звонит, но у психотерапевта в данный момент нет физической возможности ответить, потому что происходит нечто важное в работе с тем человеком, который у него сейчас на приеме. В результате пациентка разворачивается и уходит. И больше не появляется. Можно, конечно, найти в этом и ошибки психотерапевта. Он может сказать себе, что недоглядел и не нашел подхода именно к этому человеку. И в чем-то будет отчасти прав. Но только в части, потому что здесь есть и ответственность самого человека, который пришел раньше своего времени и ушел моментально, не услышав реакции на свой стук. Но это только вторая встреча, фактически близкого контакта, терапевтических отношений еще нет, и это выбор самого человека, для которого оказалось в тот момент важнее уйти, чем позволить себе подождать.

А можно посмотреть на этот и другие случай с позиций экзистенциального подхода. В экзистенциальной терапии принято считать, что основой успешной психотерапии являются те отношения, которые складываются между пациентом и психотерапевтом. То есть, не техники, не стратегии, не взятие на себя психотерапевтом какой-то функции в жизни пациента. А именно сами отношения. В них, по принципу "в одной капле содержится весь океан", проявляется все то же самое, что и происходит у пациента в его собственной жизни. А жизнь наша во многом состоит из отношений. Самых разных. И то, как мы их выстраиваем, естественным образом влияет на то, как мы живем.

В приведенном выше случае реакция пациентки на временную неопределенность и необходимость подождать явно отражает то, что она делает и в других отношениях в своей жизни. И это не есть что-то плохое или хорошее. Это просто описание выстраиваемого ей контакта с другими. И обсуждение именно этого момента, что за этой реакцией стоит, какие чувства на нее толкают, могло бы вывести на какое-то действительно важное понимание. Что же происходит в моей жизни, и как это влияет на других людей? И как они в результате этого относятся ко мне? 

Другой пример, когда приходивший вовремя первые несколько встреч клиент, вдруг, начал опаздывать. Каждый раз, примерно, на десять минут. И далее это повторялось уже регулярно. Можно было бы, конечно, рассказать ему, что это является признаком сопротивления, а, следовательно, мешает продвижению к хорошему решению в его психотерапии. Но тогда это оказалось бы просто нотацией и внешним вмешательством. Вряд ли, он бы после этого изменил свое поведение, а вот почувствовать себя каким-то не таким мог бы запросто. Поэтому простое обсуждение того, а всегда ли он опаздывает, а что для него значат эти опоздания, что будет, если вчувствоваться в себя, прислушаться к себе - что чувствуешь, если не опаздываешь. Связано ли это с осбуждаемыми в кабинете темами или это проявлялось и раньше, вне кабинета, еще до психотерапии. Все это может вывести на некое открытие себя, такое безоценочное исследование. Результатом часто оказывается, что эти примеры сопротивления чему-то в разных видах присутствуют и в жизни вообще.

И вот тут есть один очень важный момент. Фактически, вся наша жизнь состоит из изменений. Она, по сути, просто соткана из них. Часто к психотерапевту человек приходит в том состоянии, в котором дальше жить не может или не хочет. Многие так и говорят: "Так дальше продолжаться не может". Обычно это говорится о каком-то симптоме или жизненной трудности, которые сильно осложняют повседневное существование. зачастую, так, что уже трудно это терпеть. И хочется это скорее как-то изменить. Многим, кстати, хочется этого в такой форме: "Вы у меня симптом/трудность уберите, а я буду жить так же, как и раньше жил". Но реальность, как правило, оказывается такова, что "то, как раньше жил", во многом, и привело к появлению симптома или трудности. То есть, человек буквально идет к своему будущему симптому или трудности через череду жизненных выборов и событий, которые накапливаются а затем переходят из количества в качество.

И человек, по сути, сталкивается с тем, что его понимание мира и себя в нем уже не работает так, как раньше. А раз так, то это подводит к необходимости каких-то изменений. А изменения всегда пугают. Шаг в неизвестность, попадание в неопределенность. Гораздо проще жить в мире, который мы, пусть и сузили донельзя, но это дает нам иллюзию защищенности и контроля.

Человек, который, например, страдает от навязчивостей. Он пришел на психотерапию избавиться от всего этого, потому что уже очень сильно от этого устал. Но, с другой стороны, когда он идет с утра на работу по набережной и с ощущением вынужденности, но касается каждого нечетного колышка в ограде набережной, это дает ему ощущение какого-то полуволшебного ритуала, с помощью которого он делает так, что предстоящий день пройдет хорошо. Или человек, который припарковав машину, возвращается к ней три-четыре раза подряд, чтобы проверить, точно ли он ее закрыл, получает ощущение того, что он контролирует все в своей жизни. И это то, понимание мира, которое позволяет ему чувствовать себя защищенным и ненадолго успокаиваться в результате этих действий.

И когда эти или другие люди приходят в психотерапию и, пусть и не совершенно определенно, но догадываются, что для того, чтобы прийти к хорошему решению, чтобы выздороветь, придется как-то менять себя и свой мир, в котором они привыкли жить, то у них рождается вполне естественное, пусть и не осознаваемое полностью беспокойство. А иногда даже и страх. Которые и выражаются в разных примерах сопротивления. И это важно включать в процесс психотерапии и обсуждать, а не игнорировать или относиться как к чему-то, от чего нужно избавляться и искоренять.

Живой пример. Пациентка в ходе каждого сеанса склонна стартовать с самого начала и говорить, практически не останавливаясь. В итоге, в конце каждого сеанса остается совсем немного времени, недостаточно для того, чтобы во что-то углубиться или что-то начать решать. Психотерапевт все больше и больше чувствует, что во время этих монологов начинает "плыть" сознанием. В итоге он задает ей вопрос: "А что вы чувствуете, когда рассказываете мне это?". На что она отвечает, прислушавшись на время к себе, что не чувствует практически ничего. Когда она так проговаривает все это, ей становится легче, потому что она как бы отстраняется от своих внутренних переживаний. Психотерапевт решает поделиться тем, как ему быть рядом с ней, когда она так долго и монотонно, без эмоций, говорит. Она, в ответ, вспоминает, что в последнее время довольно много людей стараются свернуть разговор с ней побыстрей, и это ее беспокоит.

По сути, это и есть пример работы с проявлениями сопротивления в экзистенциальном ключе. Когда пациентка так много говорит, это позволяет ей избегать углубления в свои чувства или какие-то важные темы в процессе психотерапии, ведь это углубление, помимо помогающего эффекта, так же могло бы быть и болезненными. И это сопротивление в работе рассматривается как часть ее жизни. Обсуждается, как это происходит здесь, в кабинете, и как это происходит в жизни. И когда об этом идет такой открытый разговор, когда психотерапевт также делится своими чувствами и реакциями, между пациенткой и психотерапевтом возникают отношения. И эти терапевтические, реальные отношения позволяют что-то изменить как здесь, в кабинете, между ними двумя - например, пациентка начинает позволять себе не сбегать от сложных тем в бесконечное проговаривание, так и в других отношениях в ее жизни.

Можно еще приводить множество примеров, но это сделало бы эту и без того долгую статью еще дольше.

Важно, наверное, понять, что никаких изменений без сопротивления этим изменениям не бывает. Как спортсмен за полчаса до предстоящей тяжелой тренировки чувствует легкое недомогание, жар или слабость, так и пациент, приходящий на психотерапию, в которой он также может столкнуться с чем-то трудным или беспокоящим, тоже может почувствовать внезапное нежелание приходить, или опоздать, чтобы время встречи сократилось, или пытаться сменить непонятно трудную для себя тему разговора. И важно так же отдавать себе отчет, что если в психотерапии от этого и можно сбежать, то в жизни это все равно проявляется ровно в той же мере. Только это уже сопротивление жизни в целом, с ее шансами, возможностями, и безграничным разнообразием выборов. И тогда это сужает жизнь до какой-то ограниченной внутренней клетки своего пусть и не особо счастливого, но предсказуемого мира. Или, хотя бы, кажущегося таким. Есть определенная небольшая часть людей, которые склонны записываться на определенное время и затем в него не приходить без предупреждения. И это тоже проявление чего-то важного, что присутствует в их жизни. Какого-то балансирования между сбывшимся и несбывшимся, между возможным и невозможным, между верой и безверием, возможно. И, в конечном счете, между рождением и умиранием. В том смысле, что чтобы в жизни происходили изменения, что-то новое должно рождаться. А что-то старое, соответственно, умирать.   И иногда это какие-то наши отжившие внутренние части души, личности, с которыми мы, возможно, свыклись за долгие годы. И это трудно. Легче, когда что-то лишний раз не трогаешь и оставляешь привычным и неизменным. Но не всегда то, что легко, - хорошо. А то, что трудно, - плохо. Гораздо чаще наоборот. 


Если вы не занимаетесь рождением, то занимаетесь умиранием

В возрасте где-то около или некоторое время спустя тридцати лет многие из нас начинают замечать такие еще пока незначительные, но неумолимые свидетельства старения. То ли это случайно к удивлению своему замеченный седой волос или даже несколько. То ли это лишние морщины, которых, вроде, и не было раньше в отражении в зеркале. То ли как-то начинает чувствоваться работа тех или иных внутренностей, чего, по идее, в норме и не должно чувствоваться вообще. В общем, тело, вроде, и свое, но уже какое-то не такое, как энное количество лет назад. Все это с одной стороны побуждает многих больше заботиться о своем здоровье, что-то делать с распорядком дня или режимом питания, посетить врача. Последнее - это если кто решится. Никогда не забуду, как в очереди в регистратуру одной клиники невольно подслушал такой разговор. Папа привел сдать анализы своего маленького сына. И, после оплаты, сотрудница в рамках грамотной маркетинговой стратегии предложила и папе: "А не хотите ли заодно и сами обследоваться?". На что мужчина с оттенком едва грустной иронии ответил: "Неееет, точно нет - зачем лишний раз расстраиваться?".

А с другой стороны, такие телесные, физические свидетельства могут наводить на определенные размышления. Ну, например, о том, что то, что раньше казалось вечным и нескончаемым, вполне может иметь определенные конкретные ограничения. Ну, это если выражаться обтекаемо и мягко. А если более прямо и конкретно - вполне определенный конец. И все эти седые или выпавшие волосы, все эти морщинки, все эти внезапные покалывания и подергивания там, где их раньше и в помине не было, - все это такие маленькие, микроскопические, может быть даже, кусочки смерти. Еще пока не такие явные и ощутимые, еще пока малочисленные, но уже присутствующие прямо здесь и сейчас, в самой нашей текущей жизни. И, конечно, самая частая реакция на такие свидетельства и такие мысли - это просто поскорее от них отмахнуться и вытеснить. Зачем думать о плохом, когда можно думать о хорошем? Тема смерти - вообще штука достаточно замалчиваемая и табуированная в повседневной культуре. Человек так, вплотную, может быть, сталкивается с ней в детстве или отрочестве, когда многих посещает вот эта внезапная мысль: "А ведь когда-то моя жизнь тоже закончится, и я тоже умру". И, как правило, пережив это потрясение, как-то его пройдя и преодолев, редко кто возвращается к этой мысли в последующем.

Но что если попытаться найти свидетельства приближения смерти, умирания не только в физических, телесных, материальных проявлениях, но и в чем-то еще. В чем-то, что относится к сфере глубоко личных, интимных переживаний, решений, действий, поступков. Еще со времен открытий Фрейда в психологии присутствует в той или иной форме идея о двух движущих силах человеческой жизни: стремлении к жизни и стремлении к смерти. В разных направлениях психологии они носят разные имена, но в своей сути означают примерно одно и то же. И если в части стремления к смерти посмотреть не столько на явные варианты самоубийственного поведения, когда человек намеренно и явно вредит сам себе, рискует своей безопасностью и жизнью.

По сути, каждый наш день, то, как мы его проживаем, является метафорой жизненного цикла. Каждое утро мы, как будто, рождаемся заново, в течение дня мы живем, а с приходом сна будто бы на каком-то символическом уровне умираем. А с утра рождаемся заново. И так каждый день, день за днем. И самые интересные события заключены именно во втором этапе этого цикла. То, как мы проживаем этот свой отдельный день. Какие поступки совершаем, какие выборы делаем, в какую сторону направляем свою жизнь. Звучит, как рассуждение о каких-то больших свершениях, грандиозных выборах и значительных событиях. Но это совершенно не обязательно означает именно что-то такое.

Если говорить о жизнях, о днях людей, которые приходят на прием к психотерапевту, то каждый день может быть наполнен достаточно простыми, но очень важными выборами. Например, для человека, склонного к навязчивым состояниям, очень важный выбор может происходить повседневно: выйдя из машины и отправившись по своим делам, как отреагировать на внезапно возникшую в голове тревожную мысль: "А я точно машину закрыл??! Или, может быть, все-таки, не закрыл?!". И вот что дальше делать? Со стороны это выглядит как что-то простое, а в реальности этого человека - это важнейший выбор. И, по сути своей, это тоже выбор, чем заняться? Рождением или умиранием? Это выбор либо в сторону воронки ежедневных сомнений, которая засасывает все глубже и глубже, либо в сторону взятия на себя ответственности за свою жизнь с отказом от бесконечных перепроверяний. Первое больше приближает к реальности жизни, а второе отдаляет, пряча за броней, капсулой всевозможных невротических защит.

Или вот. Вот этот  человек напротив, он(она) ведь достаточно интересен(интересна). И смотрю на него, и как-то все внутри так воспряло и заволновалось, и даже что-то в груди так потянуло к нему (к ней), нравится, в общем. Но тут опять эта предательская мысль - а нравлюсь ли ему (ей) я?? А достаточно ли я хорош (хороша)?? А показать, проявить ли мне свой интерес или лучше не надо? А вдруг отказ? А вдруг не оценит, не примет??     Вся эта цепочка мыслей тоже отражает этот внутренний выбор, чем заняться - рождением или умиранием? Тем, что выражает наше внутренне я и его естественные побуждения, или тем, что их ограничивает и как будто бы защищает, по принципу "как бы чего не вышло". И от результата и этого небольшого спонтанного выбора тоже зависит, чего больше в нашей повседневности - жизни или смерти?

Или даже совсем что-то простое. В пробке раздражаться от того, что в общем времени остается меньше, и вовремя доехать вряд ли получится? Или радоваться тому, что, ах, как у меня удачно вот прямо сейчас получилось перестроиться именно в тот ряд, который едет быстрее других? Тратить время на то, чтобы излить агрессию а кого-то, кто тебя подрезал, перестроившись внезапно в твой ряд, или перестроиться самому в тот, который рядом свободней и оказаться впереди тебя подрезавшего? Рождаться, выражая себя, или умирать,отдаляясь от своих искренних побуждений?

И вот тут само соприкосновение с мыслью, идеей собственной смертности, конечности собственной жизни, может, как ни удивительно, скорее даже помочь. Ведь если бы жизнь была бесконечной, то было бы не так важно, на что и сколько времени ее тратить? Можно и на то, чтобы жить чужими идеалами, можно и на бесконечное сопротивление своим глубинным побуждениям и искренним желаниям. Можно и на то, чтобы в процессе этой бесконечной жизни заниматься бесконечным умиранием. Не выражать себя, не сбываться, не воплощать мечты. Не ощущать, что живешь, а просто существовать на пониженных оборотах. В случае бесконечной жизни - легко! Ведь времени всегда достаточно. Но природа такова, что жизнь конечна. И смерть, как важный рубеж, как ограничитель, - это, по сути, то, что делает жизнь жизнью. Ограничение времени побуждает выбирать то самое важное, на что хотелось бы это время потратить. Ну, это если от осознания этого ограничения постоянно не убегать или не впадать в другую крайность - "какая разница, что у тебя есть и к чему ты стремишься, все равно мы все умрем".

Такой частый образ в кинематографе - человек, ощущающий ограниченность отпущенного ему времени, обретает силы для совершения важных,значимых, определяющих для своей жизни шагов. А кино во многом является отражением наших чаяний, надежд, устремлений. И то кино, которое массово популярно, тем более. Взять крупные кино-рейтинги по стране- там обязательно в первых строчках окажется философский "Достучаться до небес". Сколько людей на него откликнулись душой. А ведь это история о переоценке своей жизни, о том, что действительно важно и нужно, перед лицом неизбежного конца. Или есть целый ряд чудесных совершенно фильмов о пожилом возрасте. Обычно, там играют актеры уже преклонных лет, которые кожей, что называется, чувствуют эту жизненную тему. Что-то есть общее в этих фильмах, когда подойдя к последнему рубежу вплотную, герои совершают в своей жизни что-то, на что все остальное время своей жизни не решались. Переоценивают то, что для них в жизни действительно ценно, что обязательно хочется воплотить, осуществить, пока еще есть время, а что может подождать или вообще быть отложено в долгий ящик. И ощущают себя при этом гораздо более счастливыми и цельными, чем, может быть, на протяжении всей предыдущей жизни.

А что если не дожидаться того времени, когда ограниченность жизни уже будет видна воочию? Что если возвращать себя к этому осознанию каждый день? Не для того, чтобы запугать, а для того, чтобы побуждать в каждом своем дне больше выборов в сторону жизни, а не смерти? И на это направлять свои созидательные усилия? Слышать себя и чувствовать, что действительно важно. И заниматься больше рождением, чем умиранием.


Вина и ответственность

В ходе прояснения определенной трудной жизненной ситуации в процессе терапии пациентка приходит к выводу, который звучит, примерно, так: "Да, получается, я сама в этом виновата". И слышать это приходится довольно часто и от разных людей. Какая-то поразительная степень готовности признать себя виновным, осознать свои переживания именно как вину, и тут же, не откладывая в долгий ящик, перейти к процессу самонаказания. Самонаказание чаще всего реализуется в виде разной степени глубины депрессивных переживаний. 

Мало кто вспоминает при этом, что вина, собственно, неоднородна и бывает принципиально разной природы. Экзистенциальная вина, корни которой уходят в саму природу человека, в факт осознания себя и своей ограниченности в жизни. В жизни всегда есть то, чего мы не успеваем воплотить, совершить, на что не можем решиться. И сам факт этой не-воплощенности, не-сбычи является постоянным источником вины за непрожитую жизнь. Разрешить такую вину невозможно. Ее можно только принять как данность. И, смирившись с тем, что не все в жизни мы можем воплотить, почувствовать себя свободней.

Реальная вина - та вина, которая действительно имеет место. В нашем современном мире очень частым запросом на всякого рода тренингах повышения личной эффективности звучит именно избавление от реальной вины. Люди реально пытаются изыскать способы, как стать жестче, безжалостней, бездушнее и не испытывать при этом каких-либо внутренних колебаний или угрызений совести. Человек самым

непотребным и циничным способом избавляется от своего родителя, фактически, сдав его в гос. интернат, а потом пытается найти некую волшебную мантру, "действенную психотехнику", которая поможет ему не испытывать неприятного чувства по этому поводу. Сам факт, что он испытывает эту вину, скорее, говорит о том, что духовное окоченение еще не полностью его поглотило. И вряд ли терапию, после которой человеку становится лучше, а всем остальным близким, его окружающим, - хуже, может называться хорошей. Реальную вину можно только искупить.

Невротическая вина. Как раз-таки, тот случай, когда человек больше мучается, чем страдает. Страдания, зачастую, представляют собою нечто объективное и от нас не особо зависящее. В жизни случаются события, заставляющие нас страдать, и все, что мы можем, это пережить их. Стать сильнее в результате, возможно. Обрести и открыть что-то новое в себе. Но пережить. А, вот, мучения все чаще являются продуктом некоего нашего внутреннего выбора. Объективного страдания, лишения может не быть и в помине, а человек снова и снова выбирает мучиться. Человек чувствует себя виновным в том, в чем он и близко не виноват, но ощущает внутренне это именно так. На долю невротической, не реальной вины и приходится большая часть трудных переживаний, с которыми приходится работать в терапии. А, вот, как работать? Как от этого избавляться и менять свою жизнь в сторону большего ощущения свободы, не путая ее со вседозволенностью?

Здесь можно позволить себе немного отвлеченный пример. В человеческом обществе есть несколько культур регуляции поведения его членов. По сути, они идут по порядку и представляют собой эволюцию этих культур. Есть культура страха: человек не совершает каких-то проступков, потому что боится неизбежного наказания, которое принято в обществе за это. Наказание, как правило, жестокое. И все бы хорошо, одно только но -  попав  в зону действия другой культуры, где страхом ничего не регулируется, такой человек начинает ощущать вседозволенность и совершать все более и более тяжкое. Об этом что-то похожее у Достоевского: "Если Бога нет, то все можно".

Есть культура вины. Украл человек телевизор из магазинчика бежит стремглав по улице. А хозяин магазинчика в бессильном отчаянии кричит ему вслед: "Ах ты, ворюга! Ни совести у тебя, ни стыда! И так выручки нет, а ты последнее отнимаешь!". Добежал человек до своего дома, отдышался и стал устанавливать телевизор. Включил и смотрит. А на душе неспокойно - испытывает чувство вины, мучается, как же это он человеку другому навредил. Раскаивается даже, уже и телепрограммы ему не в радость. Но телевизор не возвращает. А хозяину магазинчика от его раскаяний ни жарко, ни холодно. Он их и не слышит, и не знает о них совсем.

А есть культура совести. Когда человек в процессе жизни взращивает в себе некий внутренний регулятор, с которым он сверяется в каждой ситуации, где сталкивается с важным выбором. Совершать что-то или не совершать? Идти на какие-то меры или нет? Никто над человеком не стоит, никто ему не указывает. Наоборот, если бы стояли, внутри бы ничего своего и не выросло - зачем? Когда есть внешние регуляторы, во внутренних отпадает необходимость.

По сути, этот последний пример представляет собой взятие человеком ответственности на себя в каждой ситуации, когда он сталкивается со свободой выбора. Вся наша жизнь состоит из множества больших и малых выборов, которые мы совершаем, от которых бежим или предпочитаем делать вид, что их нет. Хорошее решение именно в этой области и может быть найдено - не подменять ответственность виной.

Почему же так часто люди выбираю чувство вины, а не взятие ответственности? Возможно, потому что так просто легче. Вырвать волосы на голове, посыпать голову пеплом и, главное, ничего не решать. Просто чувствовать мучения от своей самоизбранной виновности. И в ощущении этой вины доходить до стадии своего рода грандиозности, величия. Гордыней считают не только те случаи, когда человек считает себя выше, чем все остальные, но и когда он ощущает себя ниже всех остальных.

У Льва Толстого в повести "Отец Сергий" есть созвучный момент. В самом финале, когда монах-отшельник, прославившийся исцелениями людей, но совершивший прелюбодеяние, пустившись в наказание для самого себя в странствие и прося милостыню, приходит на порог дома своей школьной однокашницы в родном селе, та восклицает, узнав его: "Отец Сергий!". А он отвечает ей: "Да, это я. Только больше не Отец Сергий, а ВЕЛИКИЙ ГРЕШНИК!". И в этом глубоком, вроде бы, раскаянии и отречении от всего мирского и самолюбивого, все равно, главный акцент сделан на слове "Великий".

И , когда иной раз, появляется заманчивое желание ощутить себя виновным в массе всевозможных вещей, которые при трезвом рассмотрении, не имеют к нам никакого особенного отношения, можно просто задать себе вопрос: "А ты что, и правда такой великий?".

 


Обо мне

Психотерапевт Павел ЕремеевМеня зовут Павел Еремеев. Я практикующий с 2004 года врач психотерапевт и психолог. Направление моей работы - экзистенциальная психотерапия и консультирование. Занимаюсь индивидуальным консультированием, также веду психологические группы в Краснодаре. Профессионально помогаю людям, столкнувшимися в жизни с психологическими трудностями.

Психотерапия для меня единственное и главное дело жизни. Постоянно стажируюсь и участвую в новых обучающих программах, включающих личную терапию и супервизию. Общий объём моей подготовки превышает 4950 часов. Я являюсь действительным членом ОППЛ (г. Москва), Восточно-европейской ассоциации экзистенциальной терапии (г. Вильнюс)

Если у вас возникли психологические проблемы любой сложности, обращайтесь, буду рад вам помочь.